ЖИВОПИСЬ

Французская сирень. 2011

Виктор Саганович работает в техниках масляной живописи, пастели и графики. Среди жанров отдает предпочтение городскому пейзажу и натюрморту, портрету, реже – тематическим картинам. Художник не просто рисует предметы, а учит их говорить, вступать в диалог со зрителем, а главным составляющим его творчества был и остается цвет. Пейзаж ли, портрет или натюрморт, всегда в нем был настоящий цвет. Голубое небо отражалось на белых ромашках, старых домах города, лицах, композициях. Рядом – мягкая охра, фиолетовый, розовый, зеленый. Однако все многообразие цвета не вносило хаос. В. Саганович умел и контролировал каждый мазок, добиваясь целостности и законченности произведений.

Помимо городских пейзажей и темы природы, в творческом багаже В. Сагановича есть и «натюрмортное творчество», где главными героями становятся привычные вещи: бытовые предметы, цветы, плоды осени…

Полевые цветы. 1988

Щедрость. 1983

Старый самовар, из которого всей семьей пили чай, вышитый рушник, буханка хлеба, деревянная солонка, которой касались мамины руки – хранят тепло родительского дома, вызывая сопереживание и ностальгическое настроение у зрителей.

Виктор Саганович с особым чувством и воодушевлением пишет цветы. Он вспоминает: «Мама очень любила цветы, и наш дом в Телеханах стоял в окружении рукотворной цветочной поляны с пышными пионами, белым жасмином, георгинами самых немыслимых оттенков, высоченными розово-сиреневыми флоксами, лиловыми ирисами и белыми ромашками… В нашем доме летом на столе всегда стоял красивый букет цветов». Наверно, поэтому так прекрасны его пышная «Французская сирень», «Васильки» с их сакральной синевой и скромный букет полевых цветов, такой настоящий, что глядя на него, ощущаешь нежность этих ярких лепестков и их медовый цветочный аромат.  Его картина «Полевые цветы» вместе с дипломной работой художника «Щедрость» объехала в свое время разные уголки Союза, побывала за рубежом и везде неизменно получала теплый зрительский отклик.

Натюрморт с тыквами. 2007

Нельзя не обратить внимание на великолепный натюрморт с тыквами! Как не залюбоваться их формой и желтоватыми, кирпичными и зелеными полосами-разводами на шероховатых боках? Они самые настоящие, прямо с сельского огорода, с толстыми крючковатыми хвостиками и скрытым под пупырчатой кожурой оранжевым витаминным нутром. Эти очаровательные тыквы излучают свет и тепло, накопленное солнечным летом, являя собой один из символов осеннего Полесья.

Вот выстроились на полке дымари Николая Качановского, различные по форме, много лет прослужившие разным пасечникам. У каждого дымаря своя «медовая история» – маленький эпизод в летописи полесского бортничества, которое ни в коем разе нельзя предать забвению как важную частицу нашего культурного наследия.

Из детства. 1991

Встречается в живописи В. Сагановича и портретный жанр. Портретная галерея, посвященная семье Сагановичей, не велика. Ее открывает карандашный набросок сидящего в кресле отца, сделанный 16-летним начинающим художником. Через много лет Виктор Николаевич напишет автопортрет «Из детства», с которого смотрит смуглый кареглазый паренек в голубой матроске и где-то вдали – зеленеющий луг, голубая вода и три едва обозначенные светлые детские фигурки – младший брат Сергей и верные школьные друзья.

Мои родители. 2017

Многим другим портретам, написанным В. Сагановичем, присущ особый «фон со смыслом». В 2017 году он написал двойной портрет «Мои родители». Главные герои этого полотна – отец и мать, достойно рука об руку прожившие свою жизнь. На заднем плане возле портрета отца возникает образ деда Никиты, стоящего у изгороди возле своей деревенской хаты. По центру, в глубине виднеется силуэт телеханского храма, а справа от мамы – белый пароход на Огинском канале, приплывший из ее детских воспоминаний, и она сама, стоящая на берегу – хрупкая, юная, одетая в народный костюм, в котором не раз выступала со сцены.

Праздник на Огинском канале Целяханскі бічаўнік. Реконструкция. 2018

Матери, с которой у художника была особая духовная связь, посвящена картина «Праздник на Огинском канале». Здесь ей лет 17 или чуть больше, она еще не Клавдия Степановна, а просто – Клавочка. Нарядное платье нежно-розового цвета с воротником-воланом, туфельки-лодочки, носочки, а на коленях – букет ромашек. Она счастливо улыбается и, скорее всего, позирует местному фотографу…

Портрет Героя Польши Гжегожа Сагановича – это маленький рассказ о судьбе дяди художника Григория, который во время войны из-под Архангельска, куда сослали семью, был призван в Народное войско польское. Он прошел с боями всю войну, дослужился до чина поручика, был ранен, за проявленный героизм награжден орденами и медалями и удостоен звания Героя Польши. Это он – человек с военной выправкой и внимательными карими глазами смотрит на нас с портрета, а за его спиной – скромный домик в деревне Великая Гать, где прошло его детство, а с другой стороны – фигура солдата, присевшего передохнуть на фоне обгоревших руин и пылающего вдали зарева.

Сергей с трофеем. 2011

А это я Саша. 1988

Лора. 2016

Есть в семейной портретной галерее еще несколько работ: портрет брата Сергея («Сергей с трофеем»), сына Александра («А это я? (Саша)»), жены Ларисы («Лора. Апрель 2016г.»).

Хочется также отметить, что В. Саганович неоднократно принимал участие в оформлении книг о Пинском крае и Полесье, сборников поэзии Т. Лознюхи и А. Шушко.

Есть в творческом багаже Виктора Сагановича еще одна тема, которая стоит особняком от портретов, лирических пейзажей и натюрмортов. Он был участником пленэров, посвященных теме Холокоста – страшной трагедии, которая круто изменила жизнь, таких как Телеханы, еврейских местечек, где после кровавых расстрелов не осталось ни сапожников и портных, ни хлебопеков и аптекарей, а также шорников, жестянщиков и других местных евреев. Погибли все: мужчины и женщины, старики, молодежь, дети…

Разговор. 2007

Молитва. Холокост на Пинщине. 2007

Колоритная жанровая сценка под названием «Разговор» – она из того времени, когда все еще живы, а «Молитва» Виктора Сагановича уже рисует совсем другую пронзительную до боли сцену у ямы-могилы, где набожный старый еврей, воздев руки к небу, молится за всех сородичей, обреченных на смерть…

Свидетель. Памяти сожженных деревень. 2020

Тему войны продолжает картина «Свидетель.  Памяти сожженных деревень». Все, кто бывал на Бобровичском озере, не могли не заметить этот кряжистый старый дуб на сельском кладбище. Ему, по меньшей мере, лет 600, а может на пару столетий больше. Это седой богатырь в десять обхватов. За многие века его ствол разросся во всю ширь, кора загрубела, покрывшись глубокими морщинами трещин, раскидистые ветви стали похожи на стволы деревьев. Свидетель глубокой старины, он стал очевидцем и чудовищной карательной операции «Болотная лихорадка» в сентябре 1942 г., когда гитлеровцы сожгли сразу четыре деревни и убили их жителей – всего 1126 человек.

Да, нельзя забыть, как пылали сельские хаты, кричали и плакали, прощаясь с жизнью, дети и взрослые… И все же тяжесть горьких воспоминаний не сломила старый дуб… Он крепко держится заскорузлыми корнями за полесскую землю. И как символ возрождения – в небе над ним кружат и садятся на его обломанные бурями ветви белые аисты.

Графика

Набережная в Берлине. 1996

Базарный день. Франция. 1996

Нотер-Дам. Париж. 2002

Вупперталь. 1997

В городе юбилей 1997

Книги, над которыми работал